Приветствую Вас Гость!
Понедельник, 23.10.2017, 11:16
Главная | Регистрация | Вход
<a href="http://www.forex-informers.ru/">Форекс портал</a>
Select Language

Мы живем в зеркальном, перевёрнутом мире, который называется, мир исправления. Творение не было завершено. Это было сделано намеренно, чтобы дать возможность человеку принять участие в процессе творения, став помощником и со-творцом Великого Архитектора, и потому — действительным хозяином сотворенного мира.

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 51

Общение

500

Cтатистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа



Часы ROLEX Daytona - олицетворение статуса и успеха, чувства стиля, вкуса и оригинальности. Интересные, стильные часы ROLEX - желанная покупка для мужчин во всем мире и отличная идея для подарка. Цена 1690 руб.
  • http://goo.gl/eFfp0d



  • Поиск по сайту

    Индекс цитирования.

    160*600

    ************************

    Помощь ресурсу

    Вы можете помочь ресурсу, зачислив некоторую сумму денег на наш электронный кошелёк:
    Яндекс-деньги 410012296962706


    ************************

    Рейтинг@Mail.ru


    Ты новорожденный на земле, оповещаешь криком о своём появлении – всё сущее внемлет подаваемому голосу, и навсегда запечатляется он в анналах памяти земной. И вся твоя жизнь будет собиранием ответных вибраций; некая коллекция эха возгласа твоего от всякой вещи, встречающейся на твоём пути. Всякая вещь будет служить тебе ответом на первоначальное твоё заявление о себе. А если засмеёшься, а не закричишь – ответ смех. Таков порядок. Закон зеркала.

    О чём бы ты не думал и кто бы ты
    не был – ты помечен вечностью, высшим разумом Мироздания. Тебя выбрали, и ты родился. И ты всю жизнь будешь постигать тайну бытия. И если ты тот человек, именно человек Вселенной, тебе будет доверена тайна. Её передадут тебе и доверят тебе, и, если ты готов, то почувствуешь это, узнаешь своим внутренним состоянием, душой. С этого малого, начинается большое, то, что называется Жизнь, лично твоя, единственная в этом Мире и неповторимая.




    Пространство - шесть линий из бесконечности ведущие к центру

    Главная » Файлы » Гости Мариинского отделения СКП » Эдуард Горянец г. Кемерово

    Из сборника "За гранью горестного круга", стр 3.
    09.11.2012, 22:31
                    ГОСТИНЕЦ

    Вороне кто-то дал полпуда сыра,
    А этот сыр в мою попал квартиру.
    Решил я дегустировать его,
    Но не хватило нюха моего.
    Пытался резать и пилить продукт усердно,
    Но только труд мой оказался тщетным.
    И, чтобы любопытство утолить,
    Решил его, как тушу, отварить.
    День отметался птицею пернатой,
    Расплавился в малиновом закате,
    Но сыра вкус я так и не познал,
    Был этот сыр похожий на металл.
    А вечером я был на грани стресса
    От шалого никчёмного процесса,
    Ругал сюрприз, ворону и окно,
    Потом себя, к тому же, заодно.
    Что предпринять, коль в деле нету толку -
    Я водку пил мучительно и долго
    И больше не совал в гостинец нос,
    А в институт исследовать отнес.
    Осенняя царила ночь над миром,
    Мне лакомым луна казалась сыром.
    Вторую бы бутылку накатить,
    То мог бы ей, пожалуй, закусить.
    Заря пришла, я отрезвляюсь чаем
    И по привычке радио включаю.
    Вдруг ворвалась сенсация в эфир —
    Там раскромсали автогеном сыр.
                
      ПАРАДОКСАЛЬНЫЙ КУРЬЁЗ

    Не помню - толь на солнце перегрелся,
    А толь от самогона одурел.
    Я выполз на шоссе ужом из леса
    И кренделя выписывал, и пел.

    Шатаясь, спотыкаясь меж обочин,
    Тащусь навстречу смерти - напрямик.
    Как по забавной, но опасной кочке,
    По мне проехал ярый грузовик.

    «За что же мне такое наказанье!» -
    Подумал я, глотая пыль сквозь злость.
    Вдруг, вижу в наваждении проказном
    Машину без кардана и колёс.

         ВОЛШЕБНАЯ КЛУМБА

    Утром понюхал цветущую клумбу
    Тайные чары имели цветы,
    Пчёлкой влетел я на судно Колумба
    И заявил, что возник со звезды.

    Все моряки преклонялись пред мною
    Кубки, как змеи шипели вином
    Пил с моряками вино озорное,
    Стих свой читал и свистал соловьём.

    Ветер гудел в океанском просторе,
    Мчал каравеллу он в двадцать узлов.
    Я моряков меж собой перессорил,
    Дело дошло, до пальбы из стволов.

    Воля мужская буйна и мятежна,
    Кто же стремится прожить не греша
    Гаркнул Колумб мне: «На мачту подвешу
    Или заброшу к акулам и ша».

    Нимфа морская сие услыхала,
    Вынырнула из глубокого дна.
    Жемчуг я дам Христофор и Коралла
    Дай мне поэта и бочку вина.

    Без промедленья закончилась сделка
    Жемчуг, коралл был погружен средь дня
    Ради любви, или ради потехи
    Выдал вино ей Колумб и меня.

    Шторм каравеллу бросает, как щепку,
    Все кругосветы попрятались в трюм.
    Я был спасен синеокой кокеткой,
    В край неизведанный мчался Колумб.

    Мне не забыть ту волшебную клумбу
    И моряков в потасовке крутой,
    Как не забыть, нежно сладкие губы,
    Ласку безумную девы святой.

                    ДОПУСТИМ

    Допустим, голливудская звезда,
    «Накачанная» силой Геркулеса,
    Как Жанна д'Арк отважна и мудра,
    А без неё не жизнь - тюрьма и пресса.
    Допустим, что её зовут Гузаль,
    Она похожа чем-то на Медею.
    И чёрные бездонные глаза –
    Таинственны, как свечи чародея.
    Гузаль змеится, как индийский храм,
    Клубится красный локон из тиары.
    Любую роль сыграть готова нам
    В безумном темпераментном угаре.
    Допустим, ей поёт, как виртуоз,
    Ночную серенаду пылкий парень,
    К её ногам кладёт охапку роз
    И ослепительный драгоценный камень.
    Она пришла от этого в экстаз –
    Рождались поцелуи и объятья.
    И в царском ложе разгорелась страсть
    На лоне красоты и аромата.
    Но в это время появился лев,
    За царский камень бросился на деву,
    Неистово схватив его за зев,
    Разодрала, как занавеску, в гневе.
    Свирепый лев не дышит, не скулит –
    Коробится паркет, набухший кровью.
    Всё снято... Гаснет рампы свет...
    Мотор. И снова занялись любовью.

        
         ШАЛЬНОЕ ПИВО

    Я купил однажды пиво,
    Тешась славою в зените,
    Пиво пенилось игриво,
    Превращаясь в Афродиту.
    Ароматная подруга
    В обнажённой страстной позе
    Ворковала, как голубка:
    «Для меня ты, милый, создан.
    Рада буду раствориться
    В прихотливом теле, милый.
    Суть твоя во мне таится.
    Обновлю я ум и силу».
    Озорная Афродита
    Поселилась властно в теле.
    Я, как заново родился,
    Соловьем душа запела.
    Шел походкою павлиньей,
    Размышляя над курьёзом:
    Предо мной была богиня
    Или чарующая грёза?

              *     *     *

    Как с сокровенною подружкой,
    Всегда разделишь сон с подушкой.
    Но на причудливый сюжет -
    Ты просишь у меня ответ.

    Зевнешь, потянешься спросонок,
    Промолвишь: «Снился мне телёнок»,
    - «Обмыть» нам нужно сон, жена,
    Телёнок - прибыль и казна!

    Неделю сон свой «обмывая»,
    Ждала чего-то, тосковала.
    - Не обессудь меня, жена,
    В похмелье вся моя казна.

      ВДОХНОВЕНИЕ ОТ ЧАЯ

    Ты пришла уставшая с работы,
    Принесла дыхание зари.
    Я в тебе выращиваю бодрость,
    Свежий чай по-царски заварив.

    Ароматом долго наслаждаясь,
    Отпивая за глотком глоток,
    В глубине души я ощущаю,
    Как во мне рождается восторг.

    У тебя родился смех хрустальный,
    Он несёт кокетливую блажь,
    Вместо ложки окунул в стакан я –
    Мыслью воспалённый карандаш.

    Я В ТО ВРЕМЯ НЕ БЫЛ СЫТ

    Однажды, зимнею порой,
    Голодный волк бежал за мной.
    А я, в то время, не был сыт,
    Но мчался, как метеорит.
    И как я оплошаться мог –
    Ногой запнулся за пенёк
    И сделал сальто, как гимнаст,
    Мешком свалился в снежный наст.
    А волк как бросится ко мне,
    Что аж мурашки по спине.
    Он в горло целится: «Аминь,
    Я проглочу тебя как блин».
    И, вдруг, отпрыгнул от меня,
    Как от стихийного огня:
    - Я думал это Иванов,
    Поэт-сатирик есть таков.
    Я каждый раз в его стихах
    Всё остаюсь лишь в дураках.
    Помог подняться тощий волк,
    Меня до дома доволок.
    А на крыльце моя жена –
    Была весьма изумлена.

                    НА ОХОТЕ

    Зима. На лис охочусь на опушке,
    Двустволочку держу наперевес.
    А здесь - дуэль. Дантес - напротив Пушкин,
    Опередил вдруг выстрелом Дантес.

    Упал поэт без стона и без крика
    В искрящий, бархатисто-яркий снег.
    В него шальная пуля ведь проникла
    И рок закрыл его глаза навек.

    Бросаюсь я на выручку к поэту,
    Тону в снегу, в крови, вскипает месть.
    Бешусь, воплю: «За Пушкина ответишь!
    Я, словно пса, убью тебя, Дантес!».
    Оторопели, сникли секунданты,
    В недоумении киношник-сценарист.
    Отбросив пистолет, цилиндр, перчатку,
    В чащобу леса убегал артист.

            НА ПУТИ К ТРАГЕДИИ

    Взрывающий, как динамит, Отелло,
    Возможно, в злодеянии не прав.
    Когда она лежала на постели,
    Он был непредсказуем, как удав.

    Ну, а со мной такое приключилось!
    Взыграла ревность шалая в крови.
    Когда жена пред смертью помолилась,
    Ей прошипел: «А черт с тобой, живи!»
    Стал мне иконой Уголовный кодекс,
    Который накануне прочитал.
    И не найти след роковой на горле,
    Иначе угодил бы в криминал.

                 НА ПОДОКОННИКЕ
                         Другу - поэту Василию Толоконникову

    Луч обомлевший брезжит с подоконника,
    В квартиру заглянуть уж нету сил.
    - Зачем же ты, Василий Толоконников,
    Окошко занавескою закрыл?

    Хотел он сесть с тобой за шаткий столик
    И триумфальный возвести салют.
    Сквозь ветер шёл, сквозь пышно-снежный полог,
    Но простудил и горлышко и грудь.

    Но не с пустыми шёл к тебе руками,
    Как пламя сердце - вдохновенье нёс.
    Ты, как шаман, колдуешь над стихами,
    А луч, дрожа, уходит в царство грёз.

        РАССКАЗ ИНТЕРДЕВОЧКИ

    В наш отель, как в дом публичный,
    Прибыл фраер заграничный.
    Отсчитал, как карты, деньги,
    Сам на ножки пялит зенки.

    Для знакомства есть сноровка.
    И от ласк его головка
    Закружится, и в постели   
    Он моё смакует тело.

    Прихоть в общих интересах,
    Все о'кей на лоне секса.
    Пусть ликует в неге тело –
    Знатной выйду из отеля.

    И походкою воздушной
    В ГУМ пойду, возьму, что нужно:
    И сапожки меховые,
    Кольца, серьги золотые.

    И кому какое дело,
    Я своим торгую телом.
    Только мама: «Где же совесть!
    О тебе напишут повесть...»

    ПОПЛЫВУ В СТРАНУ Я ДЕТСТВА

    Нарисую сине море
    С бирюзовою волной
    Солнце, чаек и матросов
    И кораблик расписной.

    Как взойду я на кораблик,
    Гордо встану у руля,
    Мне не нужно капитана,
    Капитаном буду я.

    Поплыву в страну я детства,
    Где фантастом страстным был
    Мне приветливый волшебник
    Чудеса всегда дарил.

    Я на парусный кораблик
    Мир забавный взять хочу,
    Озорную жизни радость
    Детства яркую мечту.

    МУЗА, ТЫ МЕНЯ ПРОСТИ

    Я до сих пор ещё живу –
    Не верится, но сколько можно
    Без пользы душеньку свою
    Терзать стихами денно, нощно?

    Каким читателям нужны
    Проникновенные творенья?
    Напрасно я сжигаю дни
    Ликующим воображеньем.

    Поют дрозды мне за окном,
    А я казню стихом бумагу.      
    Махну к дружку за окоём
    Отведать огненную влагу.
    И, муза, ты меня прости, -
    Обет мой верности нарушен.
    Душа устала стих нести,
    Который никому не нужен.

                      ПРИЗРАК

    Не первый раз является ко мне,
    В ночной тиши при восковой луне,
    Таинственный, надменно-пылкий гость
    Куражистый палач моей души,
    Готовый ей распятье совершить
    В долине безутешных шквальных слез.

    Он величав, прекрасен, как Нарцисс,
    Его явленье, как шальной сюрприз.
    Знакомые в нём узнаю черты.
    Я перед гостем этим обомлел
    И руки воспаленные воздел -
    То был двойник несбывшейся мечты.
                
         НЕОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ

    Среди океана есть остров –
    Безумно коварен и дик.
    Он каверзно дьяволом создан.
    Возник в моей жизни тупик.
    И вот на его странный берег
    Заброшен капризной судьбой.
    Живу и надеждой, и верой,
    Скорее вернуться домой.
    Я помню неистово, цепко
    Держал, как удачу, штурвал.
    Кидал мой кораблик, как щепку,
    Девятый губительный вал.
    Напрасно молились матросы,
    А я, пред их смертной чертой,
    На необитаемый остров
    Был выброшен ярой волной.
    Усыпанный берег кораллом   
    Был нужен команде моей.
    Сейчас же я вижу кораблик
    И всех утонувших парней.
    Ах, эти забавные грёзы!..
    От них не сбежать никуда.
    Зачем неприветливый остров
    Меня полонил навсегда?
    Из тварей, зверей, насекомых,
    Кокосов и пальм материк.
    От грез опьянел, как от рома –
    Встречаю затопленный бриг.

                         *     *     *

    Ритмом ярым терзаешь гитару,  
    Хрипло цедишь свою дребедень.
    Спотыкаясь, плетётся в угаре -  
    Песня пьяная в огненный день.  

    Антилопой умчалась муза,
    И с женою живешь не в ладах.
    У «зеленого змия» - ты узник,
    В нём талант плодотворный зачах.

    Под гитарные страстные звуки
    Женский голос уйдет за порог.
    Волком будешь ты выть от разлуки
    И слезой умолять жёсткий рок.

                  ВЯЗАНИЕ

    И отодвинув ниточки и спицы,
    Готовый изумрудный свитерок,
    Она сомкнула липкие ресницы,
    Во сне порхает, словно мотылёк.

    Вязала целый день жена усердно
    До ярких любопытно-пылких звёзд.
    И спицы над твореньем сокровенным
    Мерцали, словно крылья у стрекоз.

        В ТРЕВОГЕ И В СМЯТЕНЬЕ...

    Ночь неминучей гибелью хлопочет,
    Скрипучую калитку открывает.
    И цепь надменно замыкает прочность
    И к звёздам лай неистово пускает.

    С оружием непрошеные гости
    К селу крадутся, словно приведенья.
    От одержимой непомерной злости
    Один лишь дом в тревоге и смятенье...

    Забрезжит свет, но прогрохочет выстрел,
    Окошко звякнет, запуская стужу.
    Пусть не допустит хоть шагов до триста
    Уже и так израненную душу.

                   МУЗЕ

    Средь дурманящих цветов
    Ты с другим щебечешь,
    Даришь розы и любовь,
    Зажигая свечи.

    От сюрприза обомлел
    И воплю в окрестности.    
    Как заклятие воздел
    На распятье ревности.

    Рвёшь на части жизнь мою,
    Шалая изменница.
    Как же я тебя люблю –
    Самому не верится!

                *     *     *

    Опять я лежу на больничной постели,
    Как спринтер торопится пульс у виска.
    И жаром вулкана охвачено тело,
    Печаль, словно бездна, в душе глубока.

    Но как убежать мне от мысли свинцовой?
    Идет между тьмою и светом борьба.
    Вдруг, вижу - нежданную встречу готовит
    С тобой, дорогая, крылато судьба.

          РИСКОВЫЙ АВТОБУС

    В автобусе яблоку негде упасть,
    Залезли в него и толкаются.
    Прижали мужчину, готовы сломать,
    Истошно вопит он, ругается.

    Кому-то кричит: «Куда же ты прёшь?
    Я словно прикован к поручной стойке.
    Слоном наседаешь, ядрёная вошь,
    И грудь раздавил мне, и ноги».

    Я мог бы его пожалеть, но увы, -
    Здесь сам средь толпы, как под прессом.
    Ключом возмущенье кипело в крови,
    В душе, искалеченной стрессом.

    Девицу, как будто, зажали в тиски,
    За что ей такое страданье.
    Сверкали глаза у неё, как клинки,
    И кажется - сердца не станет.

    Лицо становилось под цвет молока,
    Дрожали, как в холоде, губы.
    Спасали два мощных её мужика     
    Да ангел, которого любит.   

          ВОЗВРАЩЕНИЕ

    Волненье дарует
    Приветливый край,
    Где птицы ликуют,
    Где ласковый май.
       
    Лучистое небо
    И свежесть берез.
    Как долго я не был,
    Но жил здесь и рос.

    Года растворила
    Обманная даль.
    Душа погрузилась
    В беду и печаль.

    Считаю, как чётки,
    Былые года.
    В деревне же кроткой
    Мой дом-сирота.

    Заполнен был песней
    Родительский дом.
    Теперь бродят детство
    И призраки в нём.

    Бреду, словно нищий,
    Шатает верста.
    Нашёл на кладбище
    Два рядом креста.

         *     *     *

    Приехал я в края родные
    И подкатился к горлу ком.
    Дома разбитые, пустые,
    Как сирота мой отчий дом.

    А раньше цвел под буйным солнцем,
    Теперь бурьян и лебеда.
    И журавель на дно колодца
    Ведро не бросит никогда.

    Но ведь когда-то жизнь кипела, -
    Богатый хлебом был совхоз.
    Здесь жили люди, песни пели
    И танцевали у берёз.

    Куда всё рухнуло - не знаю,
    Кого судить, кого винить?
    Деревня милая, родная,
    Ты перестала дальше жить.

    Стою, деревню озираю,        
    Молчу и некому сказать,
    Что я бедой изнемогаю,
    Как можно Родину терять?!

    Я с болью в сердце уезжаю
    И увожу тоску и грусть,
    Боясь - однажды потеряю
    Тебя, божественная Русь.

               ШВЕЯ

    Как пчёлка суетится
    Над бирюзовой тканью.
    Что хочет шить из ситца
    Заботливая Таня?   

    Расчётливо и важно
    Кроит, снует, колдует...
    Над юбкой иль рубашкой
    Так пылко маракует.

    Проворное движенье!
    Раскроя вряд ли хватит.
    Но, словно наважденье,
    Родилось это платье.

                     *     *     *

    Рок его вселил в общагу –
    Чёртова каморка.
    Стала жизнь для сердца в тягость,
    Аж завоешь волком!   
      
    И жужжат, как пчёлы, мысли,
    Жалят его душу.
    Среди ночи злые крысы
    Дёргают за уши.

    Растерзали весь диван,
    Угостились кошкой.
    Жив остался он едва,
    Выпрыгнув в окошко.
    От шального страха рот
    Заливает водкой.
    До него дойдёт черёд,
    Лишь зайдет в каморку.

    Категория: Эдуард Горянец г. Кемерово | Добавил: Странник | Теги: Сборника, круга, гранью, горестного
    Просмотров: 332 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0

    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
     

    2